Воображаемая любовь / Les amours imaginaires (2010)

Все дело в том, что по-настоящему будет близок фильм, если что-то подобное случалось с тобой. Поэтому мне этот фильм близок, почти мою историю надцатилетней давности рассказал режиссер Ксавье Долан в своем фильме c персонажами Франсисом (которого играет сам), его подругой Мари (Мониа Чокри) и Николя (Нильс Шнайдер). Эпизодическая роль отведена маме (которую персонаж Долана доводил до истерики в своем прошлом фильме J`ai tué ma mère). По сути сюжет можно пересказать в двух-трех словах: любовный треугольник молодых людей и одной девушки. Франсис и Мари друзья, в их счастливой дружеской жизни появляется Николя. Уверяю вас, что всегда кто-то будет третим лишним. Только про свои похождения и увлечения ты все знаешь уже давно, а вот история, которую видишь на экране… ну совсем не до смеха, когда видишь на экране полные боли и отчаяния глаза Мари, потом Франсиса и вспоминаешь себя и свою одноклассницу… было такое. Иногда ума не хватало, иногда рассудительности, тем более, что как правило подруги геев всегда на что-то надеятся и все-таки чего-то ждут, но когда вам по двадцать лет, то иногда элементарного опыта в отношениях и смелости сказать все, как есть, не хватает. А если еще появится вот такой Николя — пиши-пропало.

Ксавье Долан всю тяжесть таких переживаний знает и поэтому раскрашивает фильм красками: зеленый, синий, желтый. У Мари туфли темно-красного, почти бордового цвета, золотистые кудри Николя; яркий солнечный осенний день с опавшей листвой уже почти в конце фильма сглаживает ругань и расставание (что сильнее: любовь или дружба?), яркое сиреневое платье Мари (девушка, готовая драться за своего друга или за любовника Николя — одна она не останется, ее не бросят в темной синей (а потом зеленой) комнате двое в постели (предательство или настоящая любовь?). Стоп. А здесь вообще есть дружба или любовь? Или просто плотская радость, боязнь остаться одному (одной)?

Я думаю, что Долан отдал это на откуп зрителям: думайте сами. На вечеринке Николя предстает мифологическим богом перед Мари — настолько он для нее сейчас хорош, желаем, сексуален. Спят Франсис, Мари и Николя втроем в одной постели. Из-под одеяла торчат скрещенные ноги Николя и Франсиса. Сексом никто ни с кем не занимается. Когда в счастливой дружеской размеренной жизни появился златокудрый Николя, дружба Франсиса и Мари начала рушиться — Николя влюбил в себя обоих. И они начали вести соревнование друг с другом -Франсис влюбился в Николя (как ему казалось) и даже признался ему в любви, Мари тоже не хотела отставать. Персонаж Николя наиболее ярко выглядит в фильме. Этот тип людей знаком очень многим (сам знаю непонаслышке). Ему не важна любовь, я таких людей называю перекати-поле, ему особо не нужны деньги, он игрок по натуре. Он — разрушитель дружбы и любви, ему интересно играть то с Мари, то с Франсисом. Он не любит по-настоящему, он любит дразнить людей, играя на их слабостях или неопытности, он всегда в центре внимания и доволен собой. Он дразнит своей соблазнительной внешностью, манипулирует ею. И вот уже начинаются разборки и скандалы между Франсисом и Мари, а Николя вызывает все большее и большее сексуальное влечение у обоих так, что запах его одежды в отсутствие его самого пробуждает неистовое сексуальное желание у Франсиса…

Это что касается сюжетной линии, поскольку Ксавье Долан именно в сюжетную линию вложил максимум психологизма, подчеркнув тем самым, что он будет в своих фильмах стремиться к простоте человеческих отношений, к их извечным болезненным проявлениям, которые были, есть и будут. По форме я бы назвал это кино фильмом-экспериментом. Ксавье Долан не стесняется заимствовать какие-то элементы художественной формы. К примеру, любовь к ярким краскам характерна фильмам Альмодовора. Девушки и парни, как бы вне сюжета рассказывают о своих грезах, воображаемой любви. Это заимствовано у Бергмана (очень крупные планы рассказывающих и небольшие монологи). Здесь же я описывал подобную страсть Ингмара Бергмана к крупным планам как раз в фильме «Страсть».

Теперь о том, что, пожалуй, понравилось больше всего. Это музыкальный ряд к каждому эпизоду, к каждой сцене. Вероятно, это на уровне интуиции: цвет, свет, одежда, выражение эмоций всегда соответствует музыке. И на вечеринке я едва узнал звучащую обработку «Visage» и песню «Fade To Grey», и красивая музыка Вагнера, и, конечно, «Bang Bang», которую исполняли и Нэнси Синатра, и Трэйси Чепмэн, и Мина, и Далида. Пели ее многие и на английском, и на итальянском, и на французском языках. Но теперь Ксавье Долан, молодой режиссер, очень точно знает, какая музыка подойдет к бордовым туфлям, какая соответствует больше синему или зеленому цвету. На каком языке должна звучать в его фильме на определенном отрезке времени та или иная песня. Это талант. Больше мне добавить нечего.

Mi ricordo quando noi
eravamo due bambini
e puntavamo le pistole
dai cavalli a dondolo

Bang bang, io sparo a te
Bang bang, tu spari a me
Bang bang, e vincerà
Bang bang, chi al cuore colpirà

Son passati gli anni e poi
noi ci siamo innamorati
correvamo per i prati
tu scherzavi insieme a me
-------------------------------------------------------------------------------------
«Ты сейчас кого-нибудь любишь?» — спрашивает молодой человек лежащую в его постели девушку. Но он и не ждёт ответа: «тебя», да и она не переживает, что ответ может его обидеть. Это одна из сцен фильма «Воображаемые любови». Для многих секс не повод для влюблённости и тем более любви.

Франсис (Ксавье Долан) — гей лет 20, всегда ярко и со вкусом одет, чувствительный и артистичный парень, Мари (Монья Шокри) — его сверстница, современная эмансипированная девушка, которая любит винтаж, и которую не задевает сравнение с «домохозяйкой из 50-х», брошенное её сверстницей. Вместе парочка посещает модные вечеринки, они лучшие друзья. Оба молоды, амбициозны, хороши собой, они знают себе цену. Их объединяет не только любовь к моде, но и любовь к молодым людям. Вместе друзья смотрятся просто сногсшибательно: модный парень с синей кожаной куртке и малиновых джинсах и девушка в строгом платье, будто снятом с Одри Хепберн ещё в 60-е, с подведёнными глазами и причёской из той же эпохи. Но за внешним различием кроется схожее отношение к современной жизни и любви. Они влюбляются легко и часто.

Однажды Франсис и Мари обращают внимание на белокурого красавца Николя (Нильс Шнайдер), будто позировавшего Микеланджело когда-то, именно он мог стать прототипом Давида. Новый друг ведёт себя раскованно с обоими молодыми людьми. В тайне друг от друга Мари и Франсис начитают фантазировать о Николя, влюбляются каждый в свой придуманный образ. Дружбе предстоит выдержать испытание настоящей влюблённостью или воображаемой любовью. Кто из них двоих больше интересует Николя? И интересует ли вообще? Современная реальность такова: девушки вынуждены соревноваться за внимание понравившегося мужчины не только между собой, но и с молодыми людьми.

Франсуа на стене ванной комнаты отмечает свои поражения. Как Робинзон Крузо неделю за неделей, месяц за месяцем, вырезал дни своего календаря на дереве, так герой Долана на стене ванной комнаты рисует цветными маркерами палочки-зарубки, по одной после отказа очередного объекта своей любви. А отказов было достаточно. Так же, как у героя Долана, у гетеросексуальных молодых людей найдётся масса неприятных историй с отказами девушек даже в знакомстве. Но самоуверенный мужчина (или пытающийся казаться таковым) не станет рассказывать о неудачах кому-либо, да и себе напоминать о поражениях не захочет, а Франсис натура тонкая, творческая, которая даже из поражения сделает арт-объект. Героине Моньи Шокри тоже посочувствовать можно лишь слегка. По фильму Мари не раз курит в постели то одного, то другого парня. То есть говорить о её невостребованности нельзя. Но, как это часто в жизни, и поэтому часто в кино — не всегда получается любить одного и быть любимым им же.

Параллельно основной истории и её героям в фильме появляются реальные молодые люди и девушки, которые рассказывают зрителю как психологу о своих влюблённостях и, главное, об утратах этих чувств, которые захлёстывают эмоциями и стремительно растворяются. В этих документальных монологах каждый найдёт знакомые ситуации, мысли или чувства.

Ксавье Долан снимает о том, что его трогает, и так искренне говорит об этой, что это трогает многих. А методы подачи информации: яркие цвета, запоминающиеся визуальные образы, живые диалоги, сдобренные юмором, музыка, ярко окрашивающая события в жизни героев (Бах, Стинг, Далида), доносят её до цели — зрительских умов и сердец.

Фильм 21-летнего канадца Ксавье Долана уже взял пару международных наград: Приз молодёжного жюри на МКФ в Каннах, программа «Особый взгляд», и главный приз кинофестиваля в Сиднее. Это вторая режиссёрская работа талантливого канадца, первый его фильм — «Я убил свою маму», стал событием 2009 года, собрал невероятное количество призов, в том числе 3 приза в «Двухнедельнике режиссёров» МКФ в Каннах, и хвалебных слов в свой адрес от профессионалов и мировой прессы. А впереди у режиссёра большое будущее.

10 из 10
-------------------------------------------------------------------------------------
Франсуа Озон, последние работы которого не вызывают у большинства зрителей никаких чувств кроме недоумения, может уходить на заслуженный покой, потому что у него появилась достойная смена. Юный канадский вундеркинд Ксавье Долан, в прошлом году неожиданно выстреливший своей дебютной картиной «Я убил свою маму», буквально выхватил из рук старшего коллеги эстафетную палочку. В фильмах Долана есть все те ингредиенты, которые превращали работы раннего Озона в нечто особенное.

Сюжет новой картины Долана «Воображаемая любовь» вертится вокруг двух близких друзей, Франсиса (Ксавье Долан) и Мари (Мония Чокри), которые оба разом влюбляются в нового знакомого по имени Николя (Нильс Шнайдер), после чего их жизнь превращается в череду разборок, скандалов и попыток заполучить объект вожделения в личное пользование. Герои убеждены, что чувство, терзающее их души, это и есть настоящая любовь. Они готовы отказаться от многолетней дружбы ради Николя, который для постороннего человека представляется не более чем смазливым пупсом с кудрявой головой и пухлыми губками. Но жизнь обходится с героями жестоко, в один прекрасный момент они осознают, что Николя это обычная пустышка, а их воображаемые любови, на самом деле, не более чем просто страстное увлечение.

И первую картину Долана и вторую отличает невероятное внимание режиссёра к деталям. В итоге мы получаем до невероятности настоящих героев в абсолютно реальных обстоятельствах. И мы их воспринимаем, как обычных ребят по соседству. Не смотря на весьма юный возраст (а ему этой весной исполнился 21 год) Ксавье Долан, безусловно, ещё не раз заявит о себе и подарит нам возможность насладиться отменным кино. Я, по крайней мере, на это очень рассчитываю.
-------------------------------------------------------------------------------------
Мне хотелось растаскать этот фильм на фотографии. Вставить в рамки. Расставить на полу в своей комнате. Выключить свет и почти на ощупь зажечь свечи. И потом, сидя с чашкой чая на деревянном полу, долго смотреть на них. Время от времени дуя на уже давно остывший чай…

Калейдоскоп вечно переживаемых эмоций.

Первый час фильма, я никак не могла себя заставить встать из-за стола, на котором у меня стоит ноутбук.

Во время падения, наверное, время ощущается иначе. Когда смотришь этот фильм, время ощущается иначе, но ты не падаешь. Просто не можешь переключить внимание на что-то другое.

Ты понимаешь происходящее скорее не по диалогам… А это моё самое любимое понимание.

Было бы грустно, если бы они весь фильм молчали. Диалоги — важная деталь. Но — деталь.

Ты полностью осознаешь, где находишься, но настолько интересно, как тебе покажут следующую эмоцию. Какой будет выбран цвет, что появится на лице героя — улыбка или будет лишь какая-то часть его лица? Может быть, только руки… Очень медленные руки. Или блёклая, «остывшая» полуулыбка уголка губ? Вот тут только спины героев… И зонт. Дождь. Неуверенные и беззащитные спины.

Твоё воображение — твои правила. Полноту своего воображения можешь прочувствовать только ты сам.

10 из 10
-------------------------------------------------------------------------------------
Не буду оригинальной, если замечу, что второй фильм молодого дарования по имени Ксавье Долан лишь подтвердил, что успех его дебюта не был случайным. В «Воображаемой любви» идеальным образом сочетается стильная, яркая и красивая форма и драматичное, хрупкое и нежное содержание, наполненное неподдельными переживаниями героев.

Франсис и Мари — близкие друзья, и у них много общего: оба сдержаны, стеснительны и на первый взгляд холодноваты, а на самом деле чувствительны, впечатлительны, романтичны, и на беду свою, падки на один и тот же тип мужчин. Познакомившись однажды с Николя — юношей с профилем греческого бога и копной светлых кудрей, оба теряют покой и сон. Любовь, пусть даже воображаемая, — сила страшная, куда уж выдержать ее какой то там дружбе… Да и Николя, казалось бы, сам того не замечая или напротив, как жестокий ребенок играя их привязанностями — все мнения здесь субъективны, постоянно подбрасывает им поводы надеяться на что-то большее своим искренним расположением к обоим. В силу хорошего воспитания и желая сохранить добрые отношения, они до поры до времени пытаются скрыть друг перед другом свое молчаливое соперничество, но, как известно, в любви и на войне все средства хороши…

Первое, что хочется сказать об этом фильме — это абсолютное визуальное удовольствие. Каждый кадр настолько продуман, эмоционально насыщен, красив и ярок, что после просмотра фильма единственным желанием является увидеть его еще раз. Дабы окончательно «впитать» его в себя и насладиться повторно. Цветовые эксперименты, удивительные контрасты, другие режиссерские уловки (все эти замедления кадра и всяческие другие мелочи), благодаря которым фильм похож на одну большую изюмину — в чем, в чем, а в хорошем вкусе Долану не откажешь — от картинки глаз не оторвать.

Смысловая и эмоциональная составляющая фильма тоже не подкачали. «Воображаемая любовь» — это целый путеводитель по человеческим чувствам и переживаниям, представленный чередой любовных переживаний, влюбленностей, разбитых, и снова склеенных сердец: «Bang-Bang» — и никуда не денешься… Диалоги и монологи прекрасно продуманы, но самые сильные чувства и эмоции герои передают зрителю молча. Взгляд, поворот головы, касание руки, сигарета, виртуозно обыгранные режиссером, скажут гораздо больше, чем любой самый подробный рассказ.

Актеры хороши. Своеобразно-притягательная Мония Шокри, ангелоподобный Нильс Шнайдер и, естественно, Ксавье Долан собственной персоной, как всегда абсолютно слившийся со своим персонажем. Абсолютно органичный треугольник, каждый угол которого — выполнен в своей особой цветовой гамме. Нельзя не отметить появляющихся в эпизодах великолепную Энни Дорвал, и Луи Гарреля, эпизод с которым я, пожалуй, оставлю без комментариев — сами увидите…

Ну и конечно удивительно подобранная музыка, отражающая, так или иначе, все состояния героев, прекрасно иллюстрирующая происходящее на экране, и заставляющая слушать себя еще и еще… Что я и делаю.

Но эффект от фильма не был бы полным, если бы не финал — жизнеутверждающий, яркий и иронизирующий над человеческой натурой: надежда обрести свое счастье в нас не умирает никогда…

10 из 10

P.S. И, уже по традиции,

спасибо, Kreisler…)
-------------------------------------------------------------------------------------
После просмотра меня переполняет одно чувство — восторг. Не сентиментальное и абсолютное трезвое восхищение неординарным дарованием канадского актера, режиссера и сценариста Ксавье Долана. Все-таки рождаются и в киноискусстве звезды, а не только в «кино»-индустрии…

Я никогда не думал, что выражение «творческий почерк» можно отнести к 21-летнему человеку — теперь этот стереотип рухнул. Второй фильм амбициозного квебекского выскочки — органичное и стильное целое, с попаданием в десяточку по всем важным эстетическим параметрам.

Картинка.

Чудесная! Буйство красок — слишком избитое определение для художественного пространства Les amours imaginaires. И краски все на своих местах, символически выверенные… Чего стоят четыре потрясающих фрагмента в четырех различных тонах под аккомпанемент виолончельной сюиты Баха! Эти изысканнейшие метафоры любви в различных проявлениях вызовут «взрыв мозга» у любого богемно-пребогемного эстета… Приятные и ненавязчивые акценты на деталях реализуется с помощью хорошо усвоенного приема, какого — увидите сами! (ах, сколько же еще хочется сказать!)

Звукоряд.

Яркая смесь гламура, ретро и психоделичной кислоты звучит как голос из будущего, вот уже приходящего поколения новых властителей дум — это наша (для кого-то — «их») музыка. Говорю это, мысленно оппонируя воображаемому седовласому кинокритику, который только поморщится, оценивая саундтрек. И все же Ксавье в данном случае —  «très cultivé» — показывает себя тонким знатоком разных стилей, потому что музыка органично вписывается в смысловую ткань. Меня потрясла увертюра к вагнеровскому Парсифалю во время кульминационного монолога Франсиса, его такого трудного признания в любви к Николя, — сколько ассоциаций!

Драматургия и динамика.

Запыленные учебники по эстетике обрадовались бы, если бы могли, так как цитаты из них претворены в жизнь. Смысловые арки, повторяющиеся лирические отступления, смысл которых только после просмотра едва начинает улавливаться, небольшая серия (вроде) внесюжетных историй — все это создает блестящую, легкую композицию. Как и в первом фильме, здесь ощущается особое дыхание экранного времени — Долан озорно и находчиво играется с замедленной съемкой, будто маленький ребенок, еще не испорченный комплексами обыденности.

Сценарий.

Стройный и забавный. Лента пестрит нетривиальными диалогами и монологами (!), без случающегося даже у грандов проходного «материала». Сама идея фильма не такая простая, не детская. Я бы даже сказал, на ней печать зрелости. Но идеи как таковой мало. Оформить ее так, чтобы прижало к экрану и не отпускало до конца фильма — вот на чем спотыкаются сегодня девять из десяти режиссеров, не говоря о начинающих. Но остроумия Ксавье не занимать, и за словом он в карман не лезет. Воздушным и уверенным жестом он дает мэтрам мастер-класс по созданию элегантного masterpiece за 600 тысяч.

И наконец, пару слов об актерском мастерстве…

Юнцы, скажете вы? И ошибетесь! Исполнителями трех главных ролей, Франсиса, Николя и Мари (Ксавье Долан, Нильс Шнайдер и Мониа Шокри) своей живой мимикой, интонациями, жестами удается держать в напряжении полный зал кинотеатра, вызывать единодушную улыбку и добрый смех. А в некоторых сценах (даже лучших) не произносится ни слова, это, как говорится, высший пилотаж! Порадовали своими эпизодами Анн Дорваль и Луи Гаррель — хотелось бы, чтобы сотрудничество режиссера с ними продолжалось и в дальнейшем.

И пусть меня назовут фанатом, пусть забросают тухлыми яйцами, но я скажу совсем уже не воображаемому Ксавье: «Добро пожаловать в мир моих любимых кинозвезд!»
-------------------------------------------------------------------------------------
Roméo, Juliette et tous les autres,
Au fond de fond de vos bouquins dormez en paix,
Une simple histoire comme la nôtre,
Est de celles qu`on écrira jamais (Joe Dassin)

Once upon a time в Монреале жили Франсис и Мари. Они были друзьями, которые мило болтают по телефону и ходят вместе в кафе. Мари носила винтажные платья и была похожа на идеальную американскую домохозяйку из 50ых. У Франсиса была стильная прическа и он всегда одевался очень ярко. Однажды на вечеринке они увидели милого деревенского парня Николя. Он был не в их вкусе, но они не смогли пройти мимо. И очень скоро друзья оказались во власти любовного треугольника, и с жадностью ловили каждую минуту, проведенную с Николя, каждую его улыбку и каждый его взгляд. Но что ожидает воображаемую любовь?

Ксавье Долан стал взрослее, и это чувствуется в фильме. Нам, как зрителям, повезло наблюдать за тем, как растет квебекский режиссер, актер и сценарист. И, очевидно, не только как художник, но и как человек. Наблюдать за тем, как он ищет ответы, обращается к новым темам. Кажется, он обращает внимание на обычные повседневные вещи и действия, и заставляет посмотреть на них по-новому. В «Воображаемой любви», помимо его фирменного буйства цветов, образных параллелей, можно еще наслаждаться отличным саундтреком. Если в «Я убил свою маму» музыка была удачным органичным дополнением, то в Les Amours Imaginaires — это уже действующий герой, а эпизоды — настоящие клипы.

Мониа Шокри, сошедшая с фотографий середины прошлого века, подруга Долана и муза этого фильма, Нильс Шнайдер, будто-бы высеченный из мрамора, как древнегреческая скульптура, которая предполагает красоту и гармонию внешнего облика и сам Ксавье — чересчур похожий на художника или поэта. Хотя нет…на художника И поэта.

Возможно, если однажды мы перестанем абсолютизировать свои воображаемые любови, то найдем человека, который сможет разрушить стену, на которой мы оставляем свои засечки?

Я не могу сказать, как смешать печаль, юмор, горечь и цинизм; я не могу дать вам рецепт (с) Ксавье Долан
-------------------------------------------------------------------------------------
Во всяком похожем случае сложно описать эмоции, которые окрашивают ожидание фильма от режиссёра, первый фильм которого поразил (в умеренно хорошем смысле). Фильм, как мне показалось, ужасно долго выходил на просторы интернет пространства в нашей стране, а когда уже вышел, не удержалась, и попробовала посмотреть его на французском. Занятие это оказалось весьма бессмысленным и по прошествии 30 минут я решила-таки дождаться субтитров, которые, к слову, внесли ясность в картинку. Пришлось, правда, подождать пару недель, но оно того стоило несомненно. Однако, как мне показалось, этот фильм и стоит смотреть только с субтитрами или же без (для понимающих). В любом другом случае есть шанс потерять частичку вложенного шарма от режиссёра.

Подобно тексту, напечатанному на компьютере и по неосторожности несохранённому, фильм нельзя воспроизвести в памяти с точностью. А значит нельзя думать о нём отдельно. Словом, как-то лучше думается во время просмотра.

Говорю, потому что не могу не говорить или люблю, потому что не могу не любить

Чем не известнее актёр, тем лучше он воспринимается в душевном фильме. Неизвестный- не значит не талантливый. Девушка по имени Мониа оставила у меня неизгладимые впечатления и помогла, я полагаю, режиссёру слепить из этого фильма именно ту картинку, которую представляла его голова. У ней невероятно запоминающееся лицо, её эмоции потрясающе неподдельны и, не поверите, создаётся впечатление, будто она совершает это искусство ради искусства! О мужской половине населения фильма говорить не буду, та же самая историю, всё безупречно, а Нильс Шнайдер, кажется, снимается только из-за гонорара, настолько пронзительно он сыграл друга странной парочки, отказавшись от этих бедных людей, что создал впечатление эдакого молодого человека, который на всё смотрит через суженные глаза.

Ну и в заключении этому несвязному тексту надобно сказать, что для каждого зрителя фильм будет иметь абсолютно свой, уникальный смысл. Потому как концовку, лично я, недопоняла. Но одно ясно без сомнений- эмоции героев плещут через край, краски фильма ярче мака на солнце, а сюжет кричит излюбленной мною фразой :«Всё гениальное- просто!»

10 из 10
-------------------------------------------------------------------------------------
«Воображаемые любови» — это экспрессивный сюжетный натюрморт взявшего высоту Ксавье Долана, выкладывающего на разрисованную скатерть из изощрённого видеополотна, разумеется, прежде всего, себя любимого, определяя в соседи своего любимого Нильса Шнайдера и дополняя гендерное разнообразие присутствием Моники Чокри, составляя из них на экране меняющий стороны треугольник многогранной любви, представленной в фильме в облике романтических фантазий, одержимых чувствами молодых людей, комбинирующих чувства, образуя прерывающиеся противоречивые и нетрадиционные связи действующих лиц.

Любовь внутри треугольника непрерывно меняет направление и тематический окрас, в угоду долановским шалостям, шутливо обыгрывая разнообразные версии мысленных путей, теряющихся в иллюзорных мирах желаний и вожделений, плутая меж обманов и заблуждений, ища любви, как выхода из тени в свет.

Режиссёр использует тонкость долгих пауз, задерживаясь на самоговорящих взглядах и столь же выразительных мгновениях моментальных сцен, обрамляя их пульсирующей световой волной, превращающей лицо актёра в извергающий эмоции цветомузыкальный фонтан рефлексов, увлекающих вызывающей смелостью переходов из одного в другое, наполняя фильм потоком живых и живописных сцен, вмонтированных в декорации отборных интерьеров и постерные пейзажи, довершающие празднично отрешённый насмешливый стиль этой хулиганской картины, на который отбрасывает тень волнение Долана, перебивающего гладкий ритм бурных встреч и ярких вечеров выпадающими эпизодами статичных интервью, нарушающих цельность впечатления от достигнутого им органичного сочетания слов, музыки и людей.

Второй фильм Ксавье Долана уже не такой автобиографический, каким был первый, но он по-прежнему очень личный, разогнанный его внутренней волной, с присущим ему юмором и ироничной меланхолией, залитый брызгами игристого счастья от удовольствия режиссёра, безобразничающего в вариациях легкого сюжета, манипулируя фигурами, сближая их и разводя, возбуждая решимость и обламывая желания, насмехаясь над капризами чувства, путающего привычный расклад, жонглирующего казусными нелепостями и баловства ради приглашающего на минутку Луи Гарреля, дабы тот, вспоминая о своей прошлой роли, красноречивым взглядом сделал ему убойный финальный эпизод. Мастерски.
-------------------------------------------------------------------------------------
Фильм о любви. Такой знакомой и необъяснимо загадочной, тривиальной и неземной, способной дарить крылья и безжалостно их обламывать. Любовь была, есть и обязательно будет, если конечно мы своим холодно-потребительским, бесчувственным жестокосердием не сведем ее на нет.

В «Воображаемых любовях» отсутствует глубокая философия на вечную тему. Запечатленные пунктиром попытки размышления о высоком ни к чему не приводят — быть может потому, что познать природу любви до конца, единственно истинно никому не дано, пора уже перестать строить серьезные мины и распинаться по этому поводу. Ксавье Долан уяснил сей факт замечательнейшим образом.

Молодой режиссер говорит со своим зрителем на нескольких языках: чувственно-эмоциональном и сочно-визуальном. Великолепная стилистика: такой небрежный французский шик с сигаретой в уголке ухмыляющегося рта, который совершает вальяжный променад в сопровождении самодостаточного саунда по свежему осеннему урбанистично-дачному пейзажу после бурной ночи с винтажем.

Открыть глаза и освободить свою сенсуальную восприимчивость — вот и все, что от вас требуется. Внимание к мелким деталям (желтый листочек, застрявший на красной шпильке) и благосклонность к замедленной съемке (помпезное шествие под «Bang!Bang!», аукивающееся неоднократно и в разных вариантах) приветствуются. Все очень просто и невообразимо вкусно: Долан упрощает метафорический ряд, усложняет палитру и срывает аплодисменты. Потому что искренне забавляется над высоколобыми искателями многослойных подтекстов и припасает напоследок деликатесный подарок для гурманов.

А о любви размышлять не стоит — включите воображение, оно самостоятельно раскроет перед вами веер бесчисленных и разноцветных возможностей.

9 из 10